В торгашеском пиаре Рождества
заходятся витии пышным бредом,
опарой прут слова, слова, слова…
И бог, уставший быть лубочным брендом,
мертвеет в яслях. Душные волхвы –
волшебники «в законе», лисы, шельмы
на истуканов молятся замшелых.
Но с неба на драконах верховых
уже примчались всадники, они
безжалостны, безмолвны и безлики.
Так время пожирает искони
химеру мира, все его улики,
во всём их блеске вкупе с нищетой,
глотая пустословия бубоны.
Жизнь обладает мощностью убойной,
но нужно ль убивать себя тщетой?
Камланье, лицедейство, мишура,
понты, тотемы, статусы в фейсбуке…
Но если всё, что чудится, игра –
вертеп, дель арте, прочие кабуки,
то что за блудный мастер сочинил
разверзшейся зимы немое действо?
И ты молчишь, опять впадая в детство,
и в чаще ночи, что черней чернил,
блуждаешь и не ведаешь того,
что путь нельзя пройти до середины,
что каждый миг – начало, рождество,
сверкающее в коконе рутины…
